Виктор Кудрин

ТРУДЫ СЕМИНАРА "РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ (ТРАДИЦИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ)": 2004 – 2009

[сост., общ. ред. А.Н. Паршина]. М.: Русский путь. 2011. – 592 с. – (Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына: Материалы и исследования. Вып. 12)
Вышел в свет сборник избранных докладов, прочитанных на семинаре "Русская философия (традиция и современность)", попеременно проходившем в "Доме русского зарубежья" и в "Доме А.Ф. Лосева" в 2004 – 2009 гг. В сборник включены и работы по темам докладов, сделанных на семинаре.
Семинар, начавший работу осенью 2004 года, объединил усилия не только профессиональных философов, но и историков, филологов, богословов, естествоиспытателей.
Первая часть сборника ("О русской философии") содержит работы, посвящённые различным точкам зрения на русскую философию в целом. А.В. Соболев ("О персоналистической гносеологии или о сближении познания и художества в русской мысли XX века") видит задачу русской философии в преодолении рационально-научного отношения к познанию: "Только омытая эмоцией и согретая теплом личности мысль оказывается готовой к прорастанию в душе… Истина не «схватывается» рациональной мыслью. Она лишь «сверкает в брызгах» мысли, когда «роковая длань» или логическая совесть вдруг разрывает цепочки рационализации, не давая им отлетать по касательной от того единственного «предмета» мысли, на который, как на Медузу Горгону, нельзя взглянуть в упор, но чье отражение можно увидеть в зеркале щита". Академик РАН А.Н. Паршин ("Русская религиозная мысль: возрождение или консервация?") убеждён в том, что именно русская философия призвана решить вопрос о бытийном статусе памяти: "Представление о связи памяти и времени как фундаментальный закон в устройстве космоса науке еще предстоит освоить". Заключительные слова этой работы А.Н. Паршина раскрывают актуальность Семинара для русской философской мысли в целом:
"Я убежден, что вызовы русской мысли, о которой мы говорили выше и которые привели к обвалу в прошлом веке, полностью сохранены и в настоящее время. Если на них не будет дан адекватный ответ, то новый обвал неминуем. Когда-то Бердяев довольно метко сказал, что есть эпохи органические и эпохи критические, в первые пишут что-то, во вторые о чем-то. Десять лет мы писали о чем-то, давно пора, наконец, писать что-то".
Композитор В.И. Мартынов, в работе "Казус Vita Nova" подводит итог так называемого "времени композиторов". Выходя за рамки собственно музыки, этот итог можно считать верным выражением и переживаемой нами эпохи вообще: "Люди лишь различным образом выражали и преображали реальность, а дело заключается в том, что нужно просто пребывать в ней. Это состояние пребывания в реальности и является сутью нового сакрального пространства, однако оно абсолютно несовместимо с современными принципами композиторства. Вот почему словосочетание «конец времени композиторов» для меня звучит крайне позитивно и радостно – ведь этот самый конец времени композиторов есть не что иное, как залог наступления эры нового сакрального пространства".
Вторая часть ("Из истории русской философии") представляет собой фактографическую историю русской философии в контексте истории мировой философии, включающую в себя биографии русских философов: П.И. Новгородцева, Н.В. Устрялова и С.Н. Дурылина. В этом разделе представлена и работа В.П. Визгина "Габриэль Марсель и русская философия", в которой автор показывает близость Марселю традиции русской религиозной философии, "согласно которой высшие ступени познания доступны разуму, возведенному в сердце, т.е. действующему целостно в свете веры". По словам автора, "Образ умершего для любящего человека не есть просто сигнал, поддерживающий память о нем, а «окно» в таинственное его присутствие… В образе, как и в имени, живет подлинная энергия бытия, им обозначенная и им же явленная. Иными словами, образ, имя онтологичны".
Следующие две части – "Проблема Я в философии" (эта тема "выглядит как более частная философская проблема", но она неизменно вызывала значительный интерес у слушателей Семинара) и "Русская философия и Православие".
Священник Павел Ходзинский и С.М. Половинкин подробно исследуют историю религиозных собраний в Санкт-Петербурге в 1901 – 1903 годах и отношение к ним св. Иоанна Кронштадтского.
В работе "Акт номинации и его метафизические предпосылки (по учению о. С. Булгакова и А.Ф. Лосева)" А.М. Камчатнов делает вывод об их принципиальном различии: "…Учение об именовании о. С. Булгакова и А.Ф. Лосева имеет по существу разные религиозно-метафизические основания: булгаковское учение есть христианизированный платонизм, тогда как лосевское учение есть последовательный паламизм.
Смысловой кульминацией сборника можно считать работу "Время и пространство православного богослужения", в которой А.Н. Паршин и Т.Н. Резвых возвращаются к вопросу о бытийном статусе памяти, оказавшемуся на обочине научных интересов "Нового времени": "Всё православие стоит на воспоминании, и здесь должно сказать, что в естествознании память если и рассматривается, то как эпифеномен, как нечто вторичное и производное от основных структур бытия. Почти никогда не ставился вопрос о памяти как фундаментальной структуре, определяющей строение космоса". Авторы убедительно, показывают, что память – не есть нечто внешнее (добавочное) по отношению к жизни, а само содержание жизни. "Телесными очами" мы видим не сам мир, а лишь происходящие в нём изменения. Видимый мир непрерывно участвует в формировании памяти, хранящейся в мире невидимом. Эта истина до сих пор не востребована современной наукой, но отчетливо открывается в православном богослужении.
Последняя часть ("Воспоминания: Лики") составлена из воспоминаний И.Г. Глинки о своём деде А.С. Глинке-Волжском и очерка А.А. Тахо-Годи о Владимире Бибихине.
В сборнике нет плохих или "пререкаемых" материалов по сути высказываемых авторами концепций. Но, к сожалению, в некоторые статьи вкрались опечатки и неточности.
Например, в статье А.П. Козырева (на стр. 16) говорится: "Для характеристики двух типов тождества Флоренский прибегает к языку никейского определения об отношении Сына Божьего к Отцу – учение Церкви и никео-константинопольский Символ веры мыслят его единосущным Отцу (homoousios), в противоположность отвергнутой Церковью позиции Афанасия, предлагавшего считать его подобосущным (homoiousios)". Но из истории Церкви известно, что Афанасий Великий был как раз одним из главных защитников именно Единосущия (homoousios), и Церковь не "отвергла", а утвердила эту его позицию, о чём подробно повествует и о. Павел Флоренский в разбираемом А.П. Козыревым труде "Столп и утверждение Истины". "Подобосущие" отстаивал Арий, и именно его позиция была отвергнута Церковью (признана ересью) на 1-м Вселенском соборе 325 г. Далее, на с. 18, приводя цитату из работы о. Сергия Булгакова "Главы о Троичности" (в которой о. Сергий, в свою очередь, цитирует тот же труд о. Павла), А.П. Козырев вновь допускает путаницу терминов. Он пишет: "Омоусианство означает повторение сходного, однако без всякой возможности слить это сходное повторение в единство". Ясно, что в оригинале (и у о. Павла, и у о. Сергия) речь идёт об омиусианстве (homoiousios – подобосущии – В.К.).
В работе О.М. Седых "Павел Флоренский и Иммануил Кант", на с. 156, неверно приведены годы жизни Петра Демьяновича Успенского (1848 – 1947), вместо правильных: 1878 – 1947.
В работе В.П. Троицкого "Периодическая система начал А.Ф. Лосева", на с. 241, вместо "Диалектика мифа", напечатано: "Диалектика мира".
Хотелось бы надеяться, что в электронной версии Сборника все замеченные ошибки будут исправлены.
Все высказанные замечания не могут поколебать огромного значения выхода Сборника для русской философии!
[Сокращённая версия рецензии напечатана в "Вестнике Российского философского общества", № 1 (65), 2013, с. 160 – 161].