Виктор Кудрин

РЫЦАРЬ ЭТИЧНОЙ НАУКИ

В мировоззрении молодых людей 1960-х годов естественные науки фактически занимали место религии. Высказывание Эйнштейна: "Если во мне есть что-то, что можно назвать религиозным, то это только безграничное восхищение устройством мира, постигаемого наукой" – казалось им тогда вполне убедительным, как и его убеждённость в том, что "этическое поведение человека должно основываться на сочувствии, образовании и общественных связях". Многим из них казалась вполне осуществимой попытка вывести этику из данных естественных наук.
Событием, совершенно перевернувшим "шестидесятническое" мировоззрение, стало чтение работы Юлия Анатольевича Шрейдера (1927 – 1998) "Наука – источник знаний и суеверий", опубликованной в десятом номере журнала "Новый мир" за 1969 год.
Его слова: "Примечательно, какой кредит мы готовы предоставить науке. Мы не станем верить заранее писателю, пообещавшему написать эпохальный роман, где будут решены основные морально-этические проблемы нашего общества. Но мы готовы с доверием отнестись к обещаниям видного ученого, что в скором времени будет построена оптимальная система этики на научных принципах" знаменовали собой расставание с иллюзиями 1960-х годов. Лишь из его некролога в "Вопросах философии" стало известно, что он сам "вначале даже был убежден, что наука – это единственный способ понять мир, а наиболее совершенная из наук – математика".
Парадоксальным образом (под влиянием чтения статьи выпускника и преподавателя мехмата, вундеркинда, окончившего школу в 16, а университет в 20-летнем возрасте!) автор этих строк передумал поступать на мехмат (на который был нацелен) и получил гуманитарное образование.
Я ничего не знал тогда о религиозных убеждениях Юлия Анатольевича Шрейдера, но именно чтение его статьи помогло мне осознать приоритет религиозной истины перед истинами, добываемыми наукой. Не этика должна быть подчинена науке, а наука – этике. Даже математика, основанная на этике, должна отличаться от математики, построенной на "отвлечённых началах"!
Заслугой Юлия Анатольевича в теории информации является создание "топологической модели языка", ориентированной на локальную правильность текста, для каждого элемента которого можно указать набор допустимых окрестностей. В отличие от классической, шенноновской теории информации, игнорирующей содержание передаваемых сообщений, топологическая модель языка представляет собой формализацию понятий новизны и ценности информации.
Удачной и плодотворной попыткой построения (вернее – "выращивания") этичной науки явились семинары по таксономии, проводимые Юлием Анатольевичем в МОИП (в помещении Зоомузея МГУ на Большой Никитской). Первоначально термин "таксономия" применялся только в биологии. Позже этот термин стал использоваться "для обозначении общей теории классификации и систематизации сложных систем как в биологии, так и в других областях знаний, в лингвистике, географии, геологии". Юлий Анатольевич был сторонником распространения таксономии на любые объекты природы и мысли, в том числе – и на объекты "чистой математики".
Преобладающее до сих пор направление математики представляет собой спекулятивную конструкцию, принятую "мировым научным сообществом" для удобства самого этого сообщества. Но это "удобство" продолжается лишь до того момента, пока пользователи не оказываются в тупике. Ограничив область своего применения лишь миром вещественным, современная математика не способна адекватно представить даже этот вещественный мир. Фактически она занимается не Реальностью, а миром порожденных ею самой иллюзий. Эта "иллюзорная математика", доведенная до крайних пределов иллюзорности в построениях "логистики" начала XX столетия, оказалась непригодной для моделирования процессов запоминания и воспроизведения информации.
Согласно Пифагору, "числовые отношения лежат в основе как природных процессов, так и жизни человеческой души". Пифагорейцы понимали под математикой (от греческого mathesis – "изучение через размышление"), не отдельную предметную область знаний, а "точное выражение чего-либо, достигнутое путём размышления". При этом математика оставалась для них неотъемлемой частью философии. Выделение математики в отдельную от философии предметную область привело, сначала – к превращению её в изощрённую игру по придуманной игроками правилам (подобным шахматным или шашечным), причём вопрос о соответствии математических объектов объектам реального мира даже не принято стало ставить, а затем, уже в Новое время – к изменению смысла этого понятия на прямо противоположный, когда математика стала ассоциироваться даже не с опытной наукой, а с экспериментальной технологией – "допрашиванием" природы путём эксперимента.
Но именно выход за пределы чувственного опыта, осуществляемый путём распространения принципов таксономии на все объекты природы, как это ни парадоксально, даёт возможность приобретения точного знания о реальном мире.
Не переставая заниматься математикой, в 1993 году Юлий Анатольевич становится академиком-секретарём Отделения "Наука и теология" РАЕН и председателем правления Центра философии, психологии и социологии религии.
За два года до своей кончины Юлий Анатольевич Шрейдер занимает кафедру профессора Библейского института Святого Андрея, ведёт курсы "Этика", "Социальное учение Церкви", "Логика и теория познания".
В последний год жизни Юлия Анатольевича вышел в свет его учебник этики. Согласно Ю.А. Шрейдеру, "Моральный выбор – это не планирование отдалённого будущего и не теоретическая прикидка того, как следует поступить в некоторых возможных обстоятельствах. И то и другое можно отложить на неопределённый срок. Моральный выбор совершается здесь и сейчас…" (Шрейдер Ю.А. Этика. Введение в предмет. – М., 1998. С. 19).
Жизнь Юлия Анатольевича – яркий пример того, как предельное продумывание до конца основных проблем бытия приводит естествоиспытателя к осознанию невозможности выведения главнейших истин рациональным путём, к необходимости смены рациональной парадигмы – парадигмой религиозной.

[Опубликовано в журнале "Знание – сила", 2013, № 8, с.98 – 99]