В.Б. Кудрин

ЗАГАДКИ ИЗОМОРФИЗМА КАЛЕНДАРНЫХ РЕФОРМ

Как известно, В.И. Вернадский доказал извечность живого вещества в течение геологического времени. Этот факт невозможно объяснить лишь действующей причинностью, не прибегая к причинности телеологической.
Лишь наличием, наряду с действующей причинностью, причинности телеологической можно объяснить и такие, необъяснимые в нынешней научной парадигме явления, как параллелизм между объектами совершенно различных масштабных уровней, например – между живыми и космическими объектами. Даже при беглом, но внимательном взгляде на глобус обнаруживается любопытный факт: привычные географические объекты распределены по всей поверхности Земли не только неравномерно, но и неслучайно, – они подчиняются какой-то закономерности, природа которой "не лежит на поверхности", и в прямом, и в переносном смыслах этого выражения. Прежде всего, обращает на себя внимание изоморфизм крупных географических "частей суши" (островов и полуостровов) в Азии и соответствующих им географических объектов в Европе.
Но изоморфизм проявляет себя не только в пространстве, но и во времени. Согласно Н.Я. Данилевскому, народы, подобно биологическим организмам, проходят стадии зарождения, роста, зрелости и увядания, причём иногда повторяются даже, казалось бы, мелкие и "случайные" эпизоды этих стадий, то есть проявляется изоморфизм культурно-исторических типов во времени. Ярким примером такого изоморфизма является трижды повторенная на протяжении истории реформа календаря.
Древний Израиль начинал год с первого весеннего месяца, согласно предписанию Торы: "И сказал Господь Моисею и Аарону в земле Египетской, говоря: месяц сей да будет у вас началом месяцев, первым да будет он у вас между месяцами года".
ויאמר יהוה אל משה ואל אהרן בארץ מצרים לאמר׃
החדש הזה לכם ראש חדשים ראשון הוא לכם לחדשי השנה׃ (Исход.12: 1 – 2).
В Вавилонском плену этот первый месяц получил название Нисан.
"Заповедь счета месяцев от Нисана является первой заповедью, данной всему народу Израиля" (РАШИ, комментарий к Торе).
Впоследствии начало года (по неизвестной нам причине) было перенесено на седьмой месяц, то есть первый осенний месяц Тишрей.
Совершенно не сговариваясь с израильтянами, древние римляне также начинали год с первого весеннего месяца, которым для них был март. Хотя потом (уже в Восточном Риме – Константинополе) начало года было перенесено на 1 сентября, названия месяцев, с сентября по декабрь, сохранили следы римских числительных по "мартовскому счёту", от седьмого" до "десятого". Укороченность февраля по сравнению с остальными месяцами, и то, что в високосные годы дополнительный день "вставляется" именно в конце февраля – это тоже следы "мартовского счёта".
В древней Руси счёт годов тоже сначала был по "мартовскому счёту", а с 1492 года был заменён "сентябрьским счётом", повторив, тем самым, судьбу Новолетий Древнего Израиля и Восточного Рима.
Как мы видим из Торы, дата начала года связана с Исходом народа Израиля из Египта, поэтому она и должна была бы называться не эрой от Сотворения мiра, а эрой Исхода – ведь к дате Сотворения мiра она никакого отношения не имеет.
Если причины переноса даты Нового года в Вавилонском плену с 1 Нисана на 1 Тишрея – неизвестны, то по поводу причин переноса этой даты в Византии с 1 марта на 1 сентября – существует, по меньшей мере, две версии.
По одной из них, первый христианский император Константин Великий ввёл в 312 году дату 1 сентября, чтобы максимально дистанцироваться от языческого Рима, а котором началом нового года было 1 марта – дата основания Рима Ромулом и Ремом в 753 году до н. э., хотя большинство историков датой основания Рима считает не 1 марта, а 21 апреля 753 года. Но в самом языческом Риме Юлий Цезарь ещё в 46 году до Р.Х. перенёс начало года с 1 марта на 1 января. В любом случае, год основания Рима – это не год Сотворения мiра (на отождествлении этих событий не настаивали и сами римляне).
Другая версия, более "приземлённая", объясняет перенос даты хозяйственными соображениями – в этот день, в связи с окончанием основных земледельческих работ, производилась ежегодная оценка имений и определялись размеры налогов.
Многие известные византийские святые продолжали вести счёт годов по "мартовскому счёту" вплоть до 462 года, когда создатели "новой византийской эры" решили, что в первый год от Сотворения мира должны начинаться сразу все три цикла: 19-летний лунный, 28-летний солнечный и 15-летний индиктовый циклы.
Хотя Русь приняла христианство именно от Византии, вместе с юлианским календарём, новый год, вплоть до 1492 года, то есть без малого пять столетий, продолжал отмечаться на Руси 1 марта, но попытки "переместить" его, по примеру Византии, на 1 сентября, делались неоднократно. Наконец, в 1492 году от Рождества Христова, Великий князь Иван III окончательно решил перенести начало нового года на 1 сентября, причём, как и в Византии, Новолетие было совмещено с "праздником сбора урожая и сроком сбора податей и оброка". Духовный упадок Руси в течение XVI - XVII столетий (от Андрея Рублёва к Симону Ушакову, Никоновской реформе и реформам Петра I) зримо коррелирует с переносом даты Новолетия с марта на сентябрь.
1 сентября продолжало оставаться первым днём года чуть более двух столетий. Но в 1699 году Пётр I предписал "считать первое января 7208 года от Сотворения мiра первым января 1700 года от Рождества Христова" и перенести на эту дату начало гражданского нового года. Разумеется, что при этом он руководствовался не идеей замены "ветхозаветного летосчисления новозаветным", а желанием, как бы сказали сегодня, приблизить Россию к "мiровым стандартам сообщества цивилизованных государств", что проявилось и во всех остальных его преобразованиях.
Отмечать праздник Пётр стал тоже по "европейскому образцу": вместо принятого на Руси посещения больных и заключённых – "огненные потехи" (фейерверки), вместо раздачи милостыни – танцы и обильные возлияния Бахусу в кругу своих единомышленников и прихлебателей.
Но это – уже другая история.